Анонс

Строение радужной оболочки глаза неповторимо. Оно состоит из тысячи фибрильных волокон, образующих единственный в своем роде рисунок у каждого человека, так и «застывшие миры» Клиффа Бригги (Cliff Briggie) изо льда, дыма и краски неповторимы. Клифф вдохновляет с первого столкновения с его работами, впрочем как и с первого разговора по душам. Неповторим он сам, неповторимо то, что он делает — в своем труде, в творчестве, в любви.

 

Что делает нас людьми?

 

У людей, в отличие от других живых существ,  более развит мозг, зачастую они более эмоциональны и  чувствительны,  способны, хотя разум часто бывает одурачен современным миром. Если говорить о человеческом характере с его состраданием, конкурентоспособностью, креативностью, любопытством, зависимостью, ревностью, страхом, ненавистью, надеждой, близостью, завистью, любовью, гневом и стыдом, ему бывает присуща иррациональность. По сути, иррациональность никогда от нас не отстает, идет рука об руку, а иногда и вовсе поглощает. Только когда надежда побеждает рациональность, можно думать, что это явление легко объяснить.

 

 Наши мысли, чувства, впечатления, представления, наблюдения и действия становятся необработанным материалом сложного ответа системы, при помощи которой мы пытаемся понимать и интерпретировать других, сотрудничать с ними и вести себя эффективно. Сложность и нерациональные элементы жизни дают энергию и толкают к переменам, несмотря на то, что иногда это приносит фрустрацию и почти что отчаяние. Нерациональность делает возможным существование заботливых и глубоких отношений между  разными людьми. Это  чудесное путешествие, которое определенно стоит затраченных усилий.  

 

Человеческая природа состоит из лучших и худших элементов жизни, насколько только это возможно представить. Мы наблюдаем сострадание и искренние попытки поддержать, с одной стороны, а с другой , – невероятную враждебность людей друг к другу. Поздравления и поощрение других за позитивные перемены и достижения сменяется опустошающей и убивающей завистью. Моменты счастья  растворяются и преобразуются во враждебные действия такой силы, что травмируют окружающих,  погружают их в страх и повергают в отчаянье.

 

Как влияют новые технологии на современное искусство?

 

- Работы стало проще создавать с новыми техническими приемами.

- Некоторые произведения искусства вообще не были бы возможны без современных технологий.

- Рынок больше не ограничен в пространстве, он везде. Это может нравиться, а может и нет. Бесконечность рынка впечатляет возможностями для показа и продажи работ, однако многие художники сталкиваются с тем, что их произведения используют без спроса, атрибуции и оплаты.

- Современные технологии настолько плотно вплелись во все области жизни, что кажется, мы ими уже переполнены. Я иногда беседую с художниками, которые не могут думать над своей работой, пока не посадят себя на «визуальную диету».

- Некоторые виды труда стали дешевле, а некоторые – дороже.

- Современные технологии утоляют нашу жажду немедленного вознаграждения, усиливая «мгновенность» ежедневной жизни.

 

Почему вы перешли от черно-белой пленки к цифровой фотографии?

 

Ее качество заметно улучшилось, и фотографии стали выглядеть достойно. Высокое разрешение очень важно для моих работ: в них много деталей и полутонов. Хотя меня бы все равно цифровая фотография увлекла с самого начала.  Процесс создания работ в цифровом формате стал гораздо проще с улучшением качества сенсоров и принтеров. Тем не менее, я все еще храню среднеформатную пленочную камеру Pentax 6х7. Подумываю начать снимать на нее на пенсии.

 

Что вам больше всего нравится в современном искусстве, а что кажется нелепым?

 

Современному искусству, как движению, уже относительно много лет. Полагаю, что больше всего я в нем люблю свободу самовыражения и возможность это делать ошеломляющим количеством разных способов. Поскольку я родился в это время, я восхищаюсь смелостью ранних авторов.

 

 Ну а самое нелепое – это недовольство, которого по-прежнему слишком много в современном мире искусства.

 

При создании работы вы больше планируете, делаете эскизы и дизайн или доверяете природному чутью и творите по наитию?

 

Я очень мало что планирую, если вообще планирую. Некоторое время я трачу на то, чтобы понять, какие материалы я буду использовать. На протяжении долгого периода я искал, какие материалы подойдут для моих работ. В некоторых местах, где я работаю, не все материалы находятся в свободном доступе. Пространство, где много места, позволяет больше импровизировать. Хотя это более справедливо для картин и коллажей и не так важно для фотографии. И тогда творение раскрывается.

Как вы боретесь с меланхолией?

 

Я не спешу от нее избавляться, иногда просто сижу с ней. Все равно мои эмоции и чувства очень быстро меняются. Иногда мне помогает музыка. Есть один французский фильм 1991 года, называется «Все утра мира». В нем умирает жена известного виолончелиста. Музыкант запирается в кабинете, где его единственной целью становится обучение двух дочерей играть и совершенствовать технику отца. Саундтрек душераздирающе грустный и запоминающийся. Красивые пьесы.

 

С какими сложностями сталкивается художник сегодня?

 

Из-за большого потока изображений и легкости использования новых технологий (Instagram, селфи на смартфоны) начинающим художникам может быть непросто выделиться в толпе, услышать свой собственный «голос». Сложнее и художнику, и его аудитории определиться с тем, что есть искусство. Когда я начал изучать фотографию в колледже, я уже знал, как работают камеры с точки зрения техники и как сделать хороший снимок. Чтобы попасть в класс с продвинутым обзором портфолио, мне надо было показать некоторые свои работы профессору. Он посмотрел на них и сказал «очень мило», а еще назвал симпатичными. Я оспорил фразу преподавателя, и это в конце концов привело к моим размышлениям о том, что нужно изображению, чтобы попасть в категорию «фотоискусство».

 

Если бы у вас была возможность пообщаться с 3 любыми художниками или фотографами любого времени, кого бы вы выбрали и почему?

 

Ох, я бы хотел пообщаться с очень многими. Но ко всем прочим я бы добавил Леонардо да Винчи, Фра Анджелико, Пабло Пикассо и Хиросигэ. Винсент Ван Гог: такой страстный художник, никогда не боялся рисковать, неважно, чем. Он однажды сказал, что чистый холст должен бояться художника, настоящего вдохновленного художника, который его порвет на новые полотна. Пол Дженкинс: Дженкинс – художник, который всю жизнь занимался смешением потоков краски на очень больших холстах. Он бросал вызов, экспериментировал и создавал художественные аномалии. Уинн Баллок: один из лучших современных фотографов, работает с природой, “эстетический чемпион” живого мира. Снимки Баллока сочные, красивые и хорошо продуманные.

 

На какую реакцию зрителей вы рассчитываете? 

 

Я думаю, что хороша любая реакция, если это не безразличие. Разумеется, критика воспринимается болезненно, но я понимаю, что это неизбежно для любой публикации или выставки. Более того, критика – это крайне эффективный способ заставить художников поразмышлять над своими работами и, возможно, даже улучшить их. А безразличие ранит иначе, это сложно описать словами.

 

Думаю, что с критикой стоит выстраивать отношения. Как и в любых других отношениях, здесь каждый делает выбор: насколько я позволяю мнению других на меня влиять. Когда я меняю свою работу – я пытаюсь подстроиться под видение окружающих или уступаю своему мнению? Или я что-то услышал, что привело меня к настоящей переоценке работы, ее большей достоверности?

 

Что бы вам хотелось, чтоб зрители вынесли из ваших работ?

 

Я надеюсь, что зрители получат то же удовольствие, что получаю я, когда делаю свои фотографии и смотрю на них. Иногда я просматриваю серии изображений и нахожу их прекрасными. Как зачарованный, я чувствую себя помещенным в сложное, но такое уютное психологическое пространство. Я творю без ощущения, что это моя работа, но когда я это осознаю, чувствую удивление и удовольствие. Но я не хочу принуждать остальных к таким же ощущениям. Я долго обдумывал мысли поэта Лео Коннеллана об этом.

 

В предисловии к “Старым и новым поэмам”, коллекции своих работ за последние 45 лет, он пишет: “Вот мои стихи. Стихи ли это или что-то другое, решать другим. Я должен доверить это читателям и оставить пространство для воображения. Хорошая поэзия всегда оставляет недосказанность, чтобы другие могли додумать. Поэт доверяет ее мыслям абсолютных незнакомцев и никогда не описывает все полностью. Если поэма хороша, то каждый до нее рано или поздно доберется, неважно, когда произведение было написано. Каждый захочет присоединиться к его успеху, осмыслить и осознать.   

 

Надо настаивать на воображении, риске, представляя, будто вы видите что-то и отваживаетесь позволить стихам творить все, что они хотят, отдаваясь воображению. Иначе поэзия навсегда потеряет свою суть и не достигнет величия. В большинстве случаев нам просто это не удается. Мы чаще пишем больше провальных стихов, но иногда среди них попадаются настоящие жемчужины.

 

У вас сны черно-белые или цветные?

 

Всегда цветные. Но ваш вопрос заставляет меня подумать о черном. Роберт Мазервелл сказал, что искусство – это война, и черный цвет – наше самое сильное оружие. Дж. М. В. Тернер заметил, что если бы он нашел что-то чернее черного, он бы обязательно это использовал.

 

Мик Джаггер пел:

“Я хочу видеть, как ты рисуешь, рисуешь черным,

черным как уголь, черным как ночь. Я хочу видеть,

как солнце скрывается с небосвода. Я хочу видеть,

как ты рисуешь, рисуешь, рисуешь черным”. 

 

Почему вы работаете с жидкостями?

 

(Эмоционально и интеллектуально они меня переносят в очень мистический мир. Это такая смесь междупланетного опыта, психоделического состояния и, конечно, ландшафты. Вам же не надо цитат? С любой цитатой это перестает быть изложением)

 

  Все началось с субстанции под названием вода, которую невозможно не заметить. Она такая разная (твердая, жидкая и газообразна), ее проявления в природе тоже многогранны (водопад, океан, поток, лед). Количество жидкостей всех возможных видов кажется бесконечым. Когда отдельные формы, цвета и их тягучесть встречаются друг с другом, случается чудо. Видно, как границы растекаются, усиливаются, соперничают, цвета меняются и взрываются множеством оттенков, или просто стекаются. Это всегда движение и перемены. Потому временная природа жидкостей также привлекательна. Выбор материалов – долгий и очень долгий процесс. Некоторые цвета тяжелые и тонут, прежде чем могут как-то прореагировать. Некоторые цвета буквально мгновенно растекаются. Другие – застывают, взаимодействуют и сливаются в едином экстазе….

 

Вы спрашивали также про референты. У меня было портфолио и выставка «Отказ от ориентиров» несколько лет назад. Это был кульминация борьбы между моими абстрактными и показательными работами. В выставке были работы от природы, где обычные ориентиры исчезали. Я довольно долго шел к этому. Я часто думал, что стоит оставить хотя бы какие-то ориентиры, что это добавляет отличительные черты. Зритель может видеть что-то очень знакомое, то оно может быть не тем, чем кажется. В итоге, я сейчас думаю, что тогда мне не хватило смелости, надеюсь, это искуплено в работах. Исчезновение ориентиров дает возможность оценить видение художника самостоятельно и увидеть по-другому.

 

Случается ли иногда так, что вы представляете себе более интенсивное изображение, чем получается в итоге с доступными красками?

 

Нет, очень редко, если вообще когда-либо. Я всегда нахожусь в настоящем моменте. Это не значит, что я не дурачусь с цветами, насыщенностью и тому подобным. Например, некоторые краски расплываются слишком быстро, некоторые мгновенно тонут, в то время как другие бродят жидкими тропами, медленно раскрываясь и взаимодействуя в совершенно захватывающих вариациях.

 

Если говорить о композиции, некоторые фотографии сильно отличаются друг от друга по ландшафту и жестикуляционной абстракции. Как вы это объясняете?

 

Я бы выделил два подхода. Идеальный ландшафт может быть полностью абстрактным, в то время как абстрактные работы могут выглядеть довольно ландшафтными. Это может быть ненамеренно, или, если говорить точнее, это ландшафты воображения и фантазии.

 

 

 

Это в духе искусства – быть провокационным?

 

По крайней мере, о своих работах я думаю, что они скорее вызывающие воспоминания, чем провоцирующие. Если слишком сильно стараться повлиять на людей, это может стать хорошей социальной деятельностью, но это также может противоречить эстетическому чувству и мешать самовыражению. Другими словами, это не великое искусство.

 

Книга “Немецкий урок” Зигфрида Ленца – вот пример хорошего провокационного искусства. Зигги, рассказчик, описывает свою молодость в нацистской Германии, где его отец, офицер полиции, получил задание удержать старого друга детства, художника Макса Нансена, от рисования. У Зигги получается спрятать некоторые из конфискованных картин, но после войны его отец обнаруживает это и арестовывает сына за кражу произведений искусства. Когда Зигги обязали во время содержания под стражей написать эссе «Радость долга», он пишет свои мемуары.

 

Во время запрета на рисование художник тщательно думал над своими будущими произведениями. Некоторые из них он все же создал и потом спрятал. Другие же остаются ненарисованными, и художник выставляет экспонат, названный «Невидимые картины». Описания яркие, и зрители могут представить себе работы точно так же, как художник. Это поставило в тупик отца Зигги и администрацию нацистов: это было вне их описанных должностных обязанностей, это было что-то, что они совершенно не могли понять.

 

Одним из описаний был следующий текст:

 

 Серебристо-синий, небесно-синий и грозовой синий. Каждый цвет имеет душу, делает меня счастливым или отталкивает, или вдохновляет. Если в вас нет искусства, цвета – это цвета, тона – это тона. И это все. Все их воздействия на человеческую душу, которые то возносят в небесам, то низвергают в ад, просто остаются незамеченными.

 

Какие слова для вас табу в работе?

 

Открытие, проникновение, обволакивание, вхождение…

 

ВОПРОСЫ: АННА КРАМАР