Интервью

Что в искусстве важнее — идея или её реализация? 
Я бы сказала, что они важны в равной степени. Плохим исполнением можно убить хорошую идею, но при этом плохую идею хорошее исполнение не спасёт. В моём случае всегда первым рождается идея, и уже потом я нахожу способы её реализации. Если ничего не получается, я должна понять, как можно добиться гармонии идеи и её воплощения, потому что без этого вся затея становится бесполезной.

 

Когда вы начали использовать свет в качестве медиа?

В прошлом я изучала искусство фотографии, в котором первостепенное значение имеет осмысление света. Уже позже я начала работать с трёхмерным пространством и инсталляциями, и свет стал важным элементом игры с восприятием. В некотором смысле, с помощью света я предлагаю людям углубиться в инсталляцию, а после этого могу разрушить их ожидания.

 

Является ли свет иллюзией?

Нет, поскольку мы можем измерить длину световой волны. Восприятие яркости или цвета является сугубо индивидуальным, и, пользуясь этим, я могу создавать иллюзии. При этом свет сам по себе — это что-то очень реальное, хоть и не вещественное.

 

Можете ли вы назвать своё творчество интроспективным?

Безусловно, в нём отражается моё видение мира — в этом смысле его можно назвать интроспективным, но, мне кажется, то же самое можно сказать о любом искусстве, даже о том, которое связано с политикой. Некоторые из моих работ более интроспективны, чем остальные, например, видео «The Navigator» («Навигатор», 2016) или «Pink Ice» («Розовый лёд», 2014), в которых я стою посреди арктического пейзажа. Но даже в этих работах я затрагивала темы, которые касаются всех людей: миграцию, культуру, изолированность, — и старалась сделать эти крайне личные темы общедоступными. Мои инсталляции менее интроспективны, их можно считать завершёнными только при участии самого зрителя. Они функционируют на чувственном плане, а участие и восприятие отдельных зрителей определяет завершённость произведения.

 

Я оставляю зрителю много свободного пространства и никогда ничего от него не жду

 

Чего вы ожидаете от зрителя?

Я оставляю зрителю много свободного пространства и никогда ничего от него не жду. Наблюдение — субъективный процесс. Мои работы многослойны, и люди сами решают, насколько далеко им заходить в процессе взаимодействия с ними. Я не против, если они воспринимают работу исключительно на визуальном уровне, и им просто нравятся цвета. Если они идут глубже и размышляют над информацией, которую я им предлагаю, — это ещё лучше. Я не настаиваю на одной-единственной точке зрения и стараюсь вводить как можно больше уровней взаимодействия с работой в надежде, что зрители поймут мой замысел. Для этого я использую цвет, свет, звук и передвижение самих зрителей по пространству галереи. Я могу играть с их восприятием, чтобы привести их туда, куда считаю нужным.

 

Как вам кажется, могли бы города стать более удобными для жизни, если бы больше внимания уделялось свету?

Безусловно. Свет — инструмент для укрепления, поддержания или разрушения взаимодействия с местом/пространством. Свет работает очень тонко. Мы можем не обращать внимания на хорошее освещение, но, на самом деле, оно защищает нас от любых неприятных аспектов пространства. Правильное освещение может способствовать выработке серотонина в мозге, я думаю, именно поэтому во время праздников некоторые люди так счастливы. С другой стороны, в городах нам часто встречается низкокачественное освещение, например, светодиодные вывески на витринах магазинов, фонари и т. д., и они ухудшают качество жизни, даже если мы не осознаём этого. Если бы можно было как-то обучить людей тонкостям световой экспозиции и её влиянию на ум, тело и настроение человека, жить в городах стало бы гораздо приятнее.