Интервью

ВОПРОСЫ: АЛЕКСАНДР БЛАНАРЬ (PHILLIPS) | ФОТОГРАФ: ЮЛИЯ ГАРКУШИНА

Основатели OSNOVA GALLERY Алена Курмашева и Дмитрий Ветров о работе и тайном кураторе

Изменилась ли ваша жизнь после того, как у вас появилась галерея?

Дмитрий Ветров: Конечно, изменилась: ненормированный график, недоедание, недосып, отсутствие личной жизни, много лишних людей.

Алена Курмашева: Ну да. Сложно составить план даже на неделю. Всё меняется, тебе нужно подстраиваться и под расписание коллекционеров, и под желания художников, которые у них тоже весьма нестабильны. Наверное, есть свои плюсы в том, что нет четкого распорядка дня и всё происходит спонтанно.

А какие именно плюсы, помимо спонтанности?

Д. В.: На самом деле, галерейная деятельность — это офисная, скучная работа. Ты сидишь в галерее, по большей части за компьютером. Иногда ты можешь разговаривать с людьми, которые к тебе приходят — клиентами или художниками, но это очень малая часть времени, своего рода отдушина. В основном это обычная офисная работа, с графиком с 12 до 20, где ты, так же, как и все обычные люди, работаешь от звонка до звонка. Мы обычные люди, мы такие же, как и все. Не воспринимайте нас, как особенных личностей.

А ужины с художниками, вернисажи?

Д. В.: Любой офисный работник может позволить себе это. Заходит на Фейсбук, смотрит текущие мероприятия на ближайшую неделю, видит там открытие и приходит.

При упоминании вашей галереи как правило отмечают хороший вкус. Именно на него вы и ориентируетесь?

А. К: К нашему удивлению, оказалось, что вкус у нас есть. Мы всегда выбираем только то, что нам нравится, и по прошествии трех лет люди начали говорить, что у нас есть определенная эстетика.

Д. В.: Не слушай её. У нас есть тайный куратор, которого мы прячем в хранилище. Когда приходит время делать выставку, мы у него спрашиваем, кого нам нужно сейчас показать. Соответственно, он нам шепчет на ухо…

Вы не учитываете такие соображения, как “это в России не поймут”, “это слишком дорого”, “это слишком дешево”?

Д. В.: Нет, не учитываем.

А. К: То, что мы выбираем, в России пока мало кто понимает, но в этом есть своя прелесть. Но если кто-то вдруг понимает, значит, у этих людей совпадают с нами вкусы. Они априори становятся нашими союзниками, и нам приятно, что вокруг нас собирается некая группа людей с похожими интересами.

Д. В.: На самом деле мы не настоящие галеристы. Настоящий галерист должен ориентироваться на то, купят у него работу или нет. Мы не заботимся о том, чтобы понравиться потенциальным клиентам. Вот показали мы Богуша — очень крутого художника европейского уровня. А кому он здесь интересен? Почти никому. И что дальше?

И это ваша стратегия — ждать, пока вкусы поменяются и люди вас поймут?

Д. В.: Этого не произойдет.

А какая тогда у вас стратегия? Галерея — это всё-таки коммерческая организация.

Д. В.: Вот именно.

И что с этим делать?

Д. В.: Ну просто бывают хорошие выставки время от времени, когда наш выбор совпадает со вкусами потенциальных покупателей.

  Вам важнее одобрение профессионального сообщества, или посетителей, или коллекционеров?

  А. К: Точно не посетителей.

  Д. В.: Алена ненавидит посетителей. Слово «посетитель» ей неприятно. Есть такое понятие «идиосинкразия» — это как раз то, что связано у Алены с посетителями.

  А. К: У меня есть определенный набор иностранных институций и кураторов, и я стараюсь за ними следить. Иногда что-то совпадает, и, когда мы где-то пересекаемся, они говорят: «О, мы о вас тоже где-то слышали», и это приятный сюрприз. Такие отзывы очень ценны.

  Д. В.: Я уже где-то говорил, что у нас нет задачи образовывать публику. Пускай этим занимаются хорошие музеи со своими образовательными программами. Мы им будем в этом помогать, делать круглые столы, привлекать наших художников, делать выставки. Например, у нас была выставка бразильских художников, и « Гараж» нас приютил в своем зале, чтобы сделать круглый стол.

  Как, по вашему мнению, галерея должна выбирать художников?

  А. К: Я думаю, это всегда личная история. У всех свои стратегии, у каждого галериста. В первую очередь галерист решает, с кем  ему приятно работать, на кого он делает ставки, в кого он верит, кто отвечает его представлениям о том, как должно выглядеть современное искусство.

  Д. В.: Как вы уже знаете, у нас есть тайный куратор, который помогает нам в этом выборе. Также мы используем алгоритм искусственного интеллекта: вносим туда фамилии художников.

  Судя по началу нашей беседы, вы выбираете тех, кто не будет успешным.

  А. К: Мы начинаем с конца.

  Д. В.: Всё немножко не так. Просто есть временной диапазон. Наш искусственный интеллект, к сожалению, не такой совершенный, и мы не знаем, когда успешность произойдет. Мы рассчитываем, что она будет. Он нам сказал, что это так, и мы ему полностью доверяем, потому что искусственный интеллект уже намного превосходит человеческий. Так что временной диапазон неизвестен. Мы планируем, что художник станет успешным лет через пять, например. Так или иначе, но это произойдет. Тот же Богуш. Сейчас у него выставка в музее Kiasma, он участвовал в групповом проекте Tate со своим видео.

А. К: Проект в павильоне в Венеции, Research pavilion.

Д. В.: Да, он выиграл Foam. То есть все данные, чтобы выстрелить, есть. Когда этот выстрел прогремит здесь - неизвестно, но прогремит.

А как произошел выбор Хеннинга Штрасбургера?

А. К: Именно так и произошел.

Д. В.: Нет. По поводу Хеннинга …  Как-то, прогуливаясь по ярмарке LISTE в Базеле, мы забрели на стенд одной галереи, увидели там его работы и спросили, соответственно, у нашего тайного куратора. Он сказал, что можно. Потом я говорю Алёне: «Напиши этому Хеннингу». Она отвечает: «Нет, он же не согласится». Я говорю: «Напиши». «Нет, не согласится».

А. К: Так прошел год.

Д. В.: И вот только через год Алёна написала. Он согласился и должен приехать. Посмотрим, приедет или нет.

А почему он согласился?

А. К: Он сказал: “Покажите, пожалуйста, вашу галерейную программу. Кто будет до меня и после меня, какие проекты?” Я показала, он ответил: “Окей”.

Понимает ли он, на какой рынок приходит?

А. К: Этот человек — профессиональный художник, у которого в год проходит пять-шесть проектов. Поэтому наверняка он понимает, что не каждая выставка приносит стопроцентную отдачу. Но как пункт в CV выставка в России в галерее, чья программа ему понравилась, я думаю, это неплохо.

То есть вопроса “зачем мне ехать в Россию?” не было?

А. К: Такая же история была с бразильской выставкой Code. Пять художников приехали в Россию, понимая, что, наверное, здесь не суперпродажи, но им было интересно посмотреть на культуру, посмотреть, как живут на другом краю света.

Д. В.: Да ничего подобного. Конечно же, все думают, что здесь очень круто и всё продается. Почему вы думаете, что они только о CV заботятся? Очевидно, они хотят продаваться. Это нормально.

А. К: Ну, я бы не сказала. Вот Ding Musa уже спрашивает меня о новом проекте в Москве, хочет приехать.

Д. В.: Ну почему? Россия — одна из самых богатых стран мира. Москва — один из самых богатых городов мира. У нас миллиардеров на душу населения огромное количество.

А. К: Извини, они тоже бывают на ярмарках и видят, что из России нет ни одной галереи. Это прямой показатель того, что, наверное, что-то не так.

Д. В.: Это происходит по причине изоляции в международном сообществе. Нас изолировали. Штрасбургер, скорее всего, согласился, потому что мы участвовали в ярмарке Code в Копенгагене.

А. К: И его галерея тоже участвовала.

Д. В.: Да. И он понимает, что если его и наша галереи участвуют, то мы на одном уровне. Тогда почему бы не попробовать, и к тому же в Москве. Это интересно, неожиданно. Плюс список американского Минфина из ста приближенных к российской власти миллиардеров — где ещё найти столько миллиардеров? Иностранные художники думают, что Россия и Москва — это очень круто, что здесь все продаются, и поэтому они сюда едут. 

Как вам кажется, почему вы почти единственные, кто привозит иностранных художников?

Д. В.: Почему? Татинцян привозит. Я же сказал, что мы не настоящая галерея.

А. К: Мы делаем, что хотим, что нам нравится. Вот мы хотим привезти этого художника - мы его привозим.

Мы вывели под конец, что вы занимаетесь своей галереей, потому что вам это нравится, так?

 А. К: Однажды кто-то написал в комментариях к одному из наших первых интервью: “Если вы будете заниматься тем, что вам нравится, вы не будете работать ни дня”. Наверное, так и получается. Но я бы хотела добавить, что по большому счету деятельность галереи - это не только отбор интересных тебе художников для выставки. Мы еще сотрудничаем с архитекторами, дизайнерами, специалистами в области ландшафтного дизайна. Наши работы недавно приобрел общественный сад в Нормандии. Это я к тому, что если хочешь находить средства для крутых выставок, то приходится еще очень много заниматься другими проектами.

OSNOVA GALLERY