фрагмент

 

Перед вами – фрагмент новой книги Дмитрия Макарова «Большое путешествие в точку Я», которая вышла этой весной в издательстве «Глагол» под редакцией известного поэта и критика Александра Шаталова. Как всегда, у Дмитрия получилось сложносоставное повествование, в котором сюжет – «путешествие» длиною в жизнь – прослеживается в разрозненных отрывках, дневниковых впечатлениях (часто вымышленных) и лирических стихотворениях. Подзаголовок книги «стихотворения и конфабуляции в 12 главах» подсказывает, что книгу стоит читать подряд, как роман, но сегодня у вас есть возможность увидеть одну из глав. Тем интереснее будет потом вставить знакомый уже мозаичный фрагмент в целое панно, прочитав всю книгу целиком. 12 иллюстраций к книге создал художник-график Антон Невин.

 

***
Я из поколения путешественников,
Путешествующих за своих предшественников.
Те выпивали на кухнях, читали книжки.
Мечтали вслух о Луне. И никак не ближе.
А мы уже в пятый раз за жизнь побывали в Париже.

Сторожи меня , пока я сплю рядом

Кто видел вещество времени, кто ощущал его вязкую субстанцию на своемм лице, тот скажет, что нигде так не заметны его течения и вибрации, как в аэропортах. Стоя в очереди на посадку, качаешься в такт с другими пассажирами, слушаешь их разговоры, следишь глазами за взлетающими самолетами, и вдруг понимаешь: еще шаг, еще секунда — и пробегут, промелькнут, скроются за облаками пять, восемь, пятнадцать лет… Вот тот мужчина с портфелем умрет от раннего инфаркта, а та школьница в курилке перейдет на героин, многих в очереди незаметно окружат дети и внуки… Ты взглянешь на часы и поймешь: вот и все, вот и жизнь прошла, иссякла… А посадку все не объявляют, и ты маешься с этим давно просроченным посадочным талоном в руке, ты потерялся. Это ведь совсем не твой рейс, да?

***
Он говорил мне, что я сплю беспокойно, вздрагиваю, ворочаюсь, то прижимаюсь к плечу, то отстраняюсь… Однажды ночью, давно уже, он разбудил меня, сел на постели и, положив мою беспокойную голову себе на колени, долго-долго гладил мои волосы, что-то шептал, пока я опять не заснул — тихо, безмятежно, без каких-либо сновидений.

Самолетик

Обескровлен, обескрылен
Мой бумажный самолетик.
Он обижен и обманут.
На его борту бумажном —
Нарисованные слезы.
Рядом запись: «Понедельник.
Ранний вылет: пять утра».
Что ж ты плачешь, мой отважный?
Где тебя недолюбили?
Кем ты был еще вчера?
Разве сильной хищной птицей,
Рассекавшей поднебесье,
Знавшей из каких материй
Богом сшиты облака?
Разве не был ты страницей
Моего черновика?

О турбулентности

Летели над океаном… Я проснулся около семи, потому что в креслах справа давали небольшую семейную драку. Мужик слегка перепил и замахнулся на жену, уж не знаю, в шутку ли… Она же его просто отметелила кулаком и сумочкой. А на сумочке такие были модные металлические штучки и эйфелева башня в масштабе один к ста. Короче, нанесла она мужу ранение средней тяжести. Тот ее сгреб в охапку и пару раз двинул по лицу, громко напомнив, кто ее вывез в Соединенные Штаты и вообще взял с собой в лучшую жизнь, и что «не надо учиться пикать у блядей». Следующие полчаса она безутешно рыдала. Но, вспомнив, что однажды обещала быть с мужем в здравии и болезни, богатстве и бедности (в основном, конечно, в 99 богатстве), она смягчилась, приняла извинения и взяла с него обещание никогда так больше не делать. Он обещал…
— А что про лицо скажешь, герой?
— Скажу, что об угол ударился… Турбулентность…
— Ладно, иди умывайся…

Крепцов

Жил на свете человек по фамилии Крепцов. Этот товарищ в немолодом уже по нашим меркам возрасте воспитывал жену Елену (тоже не первой свежести) и дочь Елены от первого брака — кстати, красавицу и умницу. Все это совершенно не мешало ему постоянно влюбляться в женщин самого разного возраста и общественного положения. Когда товарищу Крепцову было к 50-ти, он влюбился в 35-летнюю секретаршу своего приятеля — миловидную Нинулю, и пригласил ее в романтическое путешествие в Италию. Жене Елене был, разумеется, представлен план поездки, включавший симпозиумы и конференции… Елена, однако, не первый год была замужем за Крепцовым, и ей порядком надоело ждать неверного мужа из амурных командировок. Крепцов попросил жену собрать чемодан. Та собрала. Утром турист совершенно охренел от его тяжести. Но делать было нечего — потащил его в Италию, заплатил за перевес, еле докатил до отеля и попросил Нинулю разобрать чемодан. Та развесила рубашки, костюмы, разложила футболки, расставила ботинки… И спрашивает Крепцова:
— Толя, а с этим что делать? — И достает со дна чемодана огромный пакет. А внутри этого пакета, друзья, лежит здоровенный серый кирпич, на котором алой помадой выведено слово «ОРЁЛ». История на этом не кончилась. Жена Елена купила красавице дочери новое платье, высокие каблуки, одолжила мех на плечи и отвела в салон, где Марию превратили в девушку с обложки. В день возвращения Крепцова и Нинули Мария ждала их в Шереметьево и, когда они появились, походкой начинающей модели подошла к ним и торжественно протянула ключи от квартиры:
— Анатолий и Нина, моя мама дарит вам ключи…
Велик соблазн сообщить, что тут Анатолий передал супруге кирпич с надписью «СПАСИБО», но, увы, кирпичи Толя и Нина оставили в далеком Неаполе. А может, и в Риме. P.S.: Самое интересное, что спустя 10 лет Анатолий Крепцов и, заметьте, Елена, а не Нина, счастливо живут вместе.

Instagram

«Ну, к чему слова? Листай инстаграм».
Я полистал, а там:
Твоя красивая голова,
Побывавшая во множестве стран.

То над правым плечом — Мадрид,
То Париж над левым плечом.
Вот самолет: голова летит.
В первом классе. Где же еще?

И я опустился ниже чуть-чуть,
И взору предстало не что-нибудь,
А твоя спортивная грудь
Под уже знакомым плечом.

Я листал и листал, оторваться не мог
От нарядной плоти твоей.
И дошел до того, что увидел песок
У твоих загорелых ступней.

Двести общих у нас «друзей» —
Любителей поглазеть.
Всё причитают, как с тобой быть,
Как в хозяйстве тебя применить.

Красоту такую нужно сдавать в музей,
Чтоб нечаянно не повредить!

А слова?.. Твоя голова
И не должна говорить

Бусы 

В Шереметьево стал свидетелем безобразной ссоры у сувенирной лавки с янтарями и посадскими платками. Начиналось все довольно мило. Две дамы средних лет и пышных форм, приятные во всех отношениях, решили примерить янтарные бусы. Они называли их «колье». Они вешали на себя эти безобразные желтые бусы и пели друг дружке, как им это все к лицу. Но тут одна из них заметила модификацию колье с крестиком. Бусины с голубиное яйцо и маленький крестик. Глаза женщин загорелись, и они потребовали себе именно это украшение. Но дам было две, а бусы с крестом были одни. 

— Люся, я тебе в том году в Праге Сваровски уступила! 

— Ты что! Что ты сравниваешь? Это же наш янтарь! Заряженный (Что??? — комментарий мой…). 

Крики какие были… В итоге, обе в слезах, красные, похожие на обиженных детей, разошлись по разным сторонам скамейки. Через 10 минут одна пошла мириться. 

— Марина, ну, ты чего… Ну, хочешь я тебе их подарю? 

— Спасибо, мне ничего не надо. Продавщица, ничего не понимая, хлопала глазами. Она, конечно, всякое видела тут в дьюти фри… Главное, мне интересно, куда летят янтаропоклонницы и почему именно в дьюти фри они решили купить за какие-то астрономические деньги (там почти 100 000 рублей ценник) бусы из янтаря? Пошел в самолет.

Дуэлянты 

Недавно мой друг жаловался на людей в аэропорту, которые присоединяются к приятелям, стоящим в очереди на паспортный контроль. Так стоял и я. Был сначала десятым, потом, само собой, девятым, а потом резко стал тридцатым: к скромному юноше лет пятнадцати набежала толпа родственников. К родственникам присоединились друзья детства со своими родственниками. А меня это кумовство в очередях еще в офисной столовой раздражало. Слушаю, как они балагурят. И тут кто-то говорит:

И как бы мы жили без интернета, компьютеров и телефонов… 

Жили бы, наверное, как в девятнадцатом веке… 

Ага, французские булки, дуэли… 

Тут я не выдержал и говорю: 

Были бы вы крепостными и сапоги барину чистили.

Немая сцена. 

Дуэлянты, понимаешь, французы…

Соседки 

Из Парижа я возвращался с весьма забавными соседками… К середине полета кресла вокруг нас опустели, только я один почему-то старался успокоить этих дам и убедить, что они провели прекрасную неделю в Париже. Они соглашались, вздыхали, после чего снова принимались жаловаться. По виду — две тетки с рынка. Одной 60: золотые зубы, все время кричит, что плохо слышит, в первый раз за границей — «всю жизнь о Париже мечтала»… Второй лет 45. Эльвира. Видно, что хорошая такая тетка. Ничего собой еще, немного пышка… Явно при деньгах, но… тоже с рынка. На ней был лыжный костюм, поверх него свитер, поверх — синтепоновая жилетка. Все в цветовой гамме от бананового до клубничного. Была как-то раз в Греции и теперь, вот, «смоталась в Париж». Собственно, где их обделили… Съездили они на все экскурсии — «особенно понравилось в королевском замке Ватерлоо» (sic!), посидели во всех ресторанах на Елисейских и, конечно, шопинг… «Правда, Эльвира Сергеевна накупила в одном магазине платьев вечерних на 1200 евро, а там такси фри не дали»… Короче, тетушка постарше вычитала где-то, что максимальный вес багажа, разрешенный пассажиру к перевозке на воздушном судне, — 50 килограммов. Ну, они и накупили всего на свете — от дорогих платьев и кошельков до барахла в H&M. Одного нижнего белья 5 килограммов было. У каждой по 2 чемодана, по 2 дамские сумки, по фотоаппарату и по огромному пакету со всем, что не поместилось — тапочками, недопитой колой из отеля… На шее — подушка «Микки Маус» из Диснейленда. И со всем этим добром они явились за 4 часа до вылета в аэропорт. Сотрудники «Трансаэро» совершенно от этих принцесс на чемоданах обалдели и после долгих пререканий взяли с каждой за перевес по 320 евро. А потом от принцесс обалдели секьюрити аэропорта. Потому что на каждую приходилось по несколько различных сумок, что запрещено. Час ушел на то, чтобы вторую сумку, Микки Мауса и фотокамеру запихнуть в большой пакет к нижнему белью. Этот пакет Эльвиру заставили засунуть в клетку, где проверяется, подходит предмет для ручной клади, или нет. Пакет кое-как вошел, но… порвался во время вынимания. Уже со слезами на глазах она, бедная, все вывалившееся собрала назад в пакет. А дальше дам ждал тотальный досмотр на рентгене. Досмотр с пристрастием. Потому что, собираясь домой, женщины положили между слоями своего нижнего белья множество необходимых вещей: остатки шампуня 200 мл — «чтоб голову по прилету помыть», большой тоник — «в полете освежить лицо», ножнички маникюрные в наборе, бутылочку сока, килограмм самых пахучих французских сыров… В один момент зона контроля стала похожа на рыночную лавку с трусами и лифчиками, в которой копался, постепенно зверея, двухметровый негр-секьюрити. Дамы, само собой, громко возражали, плакали, но по-русски негр не разумел, а других языков они не знали. А уж потом они сели в кафе снять стресс. «Нас же должны были позвать, а мы свои фамилии не слышали»… Сняли дам с рейса. Опоздали… И пришлось им покупать новые билеты назад, оплачивать за свой счет гостиницу, еще раз платить за перевес, клясть французов и грозить им судом. Такая история. Ну, я их успокаивал 2 часа, а потом отвернулся к окошку и заснул.

Новый год без шампанского 

Новый год без шампанского? Никогда. Даже с моим суперскромным бюджетом. Во время пересадки во Франкфурте отправился в царство дьюти фри за бутылкой. За «шипучим золотом». Самое дешевое в этот раз оказалось марки «Поммри». Его брала вся наша русскоязычная очередь (ближайшие рейсы — на Киев и Тель-Авив). В устах милой и тоже русскоязычной девушки на кассе название шампанского превращалось в глагол повелительного наклонения. И тут появилась Она! В шубе и бриллиантах. Не на метле, но, может быть, метла была просто сдана в починку. Ей было к семидесяти, одной рукой она тащила полную тележку всего на свете, другой отпихивала стоящих в очереди и бесконечно извинялась. «Я извиняюсь, я извиняюсь, у меня рейс»… Очередь даже не успела побояться что-то возразить. Так она оказалась непосредственно передо мной. Ей все-все пробили и тут она увидела, что у всех это шампанское в руках. И она сказал

– Так, что бы еще взять? Это что? Девушка: 

– Помри. Только сегодня по 29 евро. 

– Вот-вот! Помри давай. … С наступающим всех вас! 

– И уже никуда не торопясь, позвякивая и шурша пакетами, с видом хозяйки всех дьюти фри мира, мадам пошла к своему гейту.

 

НА ФОТО: Дмитрий Макаров,  фотограф Ирина Полярная